В известной русской «Сказке об Иване-царевиче, жар-птице и Сером волке» говорится: «На третий день прилетел Ворон Воронович и принес с собой два пузырька: в одном — живая вода, в другом — мертвая, и отдал те пузырьки Серому волку. Серый волк взял пузырьки и спрыснул Ивана-царевича мертвою водою — тело его и срослося…» Сказка, как говорится, — ложь, да в ней намек.

Во время полярной экспедиции норвежского исследователя Фритьофа Нансена было сделано много научных открытий. Например, опровергнуто мнение о мелководности Северного Ледовитого океана, исследована структура его водных масс, открыто влияние вращения Земли на движение льдов и др. В том числе было обнаружено явление «мертвой воды». Мгновенно скорость судна упала с четырех с половиной узлов до одного, хотя глубина была достаточной и Карское море выглядело спокойным.

Впервые это явление стали изучать братья Холлами еще в 1830 году, но теоретически оно было обосновано норвежским ученым незадолго до экспедиции Фритьофа Нансена. Однако до случая с «Фрамом» никто даже и предполагать не мог, что «мертвая вода» может иметь такую силу.

А произошло вот что. При подходе к кромке льда вдруг резко замедлился ход «Фрама». Машина работала на полных оборотах, но судно едва двигалось, как будто его кто-то удерживал с большой силой. «Фрам», казалось, увлекал за собой весь поверхностный слой воды. За судном образовались волны, которые под острым углом пересекали его след. Иногда они заходили вперед почти до середины судна. «Фрам» поворачивал в разные стороны, кружил, но ситуация не менялась. Когда стопорилась машина, то неведомая сила тянула судно назад.

На преодоление небольшого расстояния до кромки льда потребовалось намного больше времени, чем если бы его преодолевала шлюпка на веслах. Если не считать небольших льдин, вокруг была глубокая и чистая вода: для движения не было никаких препятствий.

Так был обнаружен эффект «мертвой воды» — неожиданное торможение движения судов в открытом море. Такие торможения, впрочем, были известны и раньше. Парусные суда под действием «мертвой воды» сбивались с курса и переставали слушаться руля. Так случалось в прошлые века, и мореплаватели обвиняли в этом рыбу-прилипалу, которая будто бы присасывается к днищу корабля и тормозит его ход.

Но так происходит и сейчас, несмотря на то, что техника шагнула далеко вперед. Сегодня ученые объясняют эффект «мертвой воды» затратой энергии судовой машины на преодоление внутренних волн. Волны эти возникают на границе раздела двух слоев воды с разной плотностью, и явление это очень коварное. Давно ушли в прошлое времена, когда капитан Немо погружался на своем «Наутилусе» в тихие глубины океана от всех земных горестей. Мировой океан оказался куда беспокойнее, чем представлялся раньше.

…В половине восьмого утра 10 апреля 1963 года американская атомная подводная лодка «Трешер» начала глубоководное погружение в Атлантическом океане — в 220 милях от Бостона. На ее борту, кроме штатного экипажа, находились семнадцать гражданских специалистов — представители завода-строителя и некоторых промышленных фирм, а также четыре офицера Портсмутской верфи, где ремонтировалась лодка. Цель погружения состояла в проведении испытаний лодки на предельной глубине (до 360 метров)

Лодку «Трешер» сопровождало в походе спасательное судно «Скайларк», которое было оборудовано приборами звукоподводной связи и спасательным подводным колоколом. В состав его экипажа входили также водолазы, которые могли выполнять работы на глубинах до тридцати метров.

В половине седьмого утра 10 апреля подводная лодка всплыла на перископную глубину, чтобы определить свое место перед глубоководным погружением.

В сентябре 1957 года западногерманский барк «Памир» (водоизмещением 3100 тонн), подгоняемый свежим ветром, с грузом зерна направлялся к родным берегам — в Гамбург. Он возвращался из Буэнос-Айреса, и на его борту находилось 86 человек — 35 человек команды и группа курсантов мореходного училища. На «Памире» они проходили свою первую морскую практику.

Утро 21 сентября выдалось хмурым. Около восьми часов ветер вдруг заметно усилился и резко изменил свое направление. Еще ничего не предвещало катастрофы, парусник был, как говорится, прочной «посудиной» он не раз выходил с честью и из более серьезных передряг и испытаний. Ветер тем временем набирал силу, надул паруса и превратил их в гигантские полушария.

Капитан Иоганнес Дибич был опытным моряком, посвятившим морю 46 лет своей жизни. Получив донесение о надвигающемся урагане, он принял решение форсировать ход судна парусами, чтобы быстрее уйти с пути урагана. Однако этот маневр стал для «Памира» роковым. Центр урагана неожиданно настиг его, и ветер ударил с подветренной стороны. Паруса плотно легли на стеньги, ванты и фордуны.

На корабль обрушились поднятые ветром яростные волны, сильно креня его на левый борт. Через несколько минут поручни этого борта скрылись под водой. Крен вскоре достиг 30–40°, и огромные волны свободно перекатывались по палубе парусника. Груз зерна в трюме переместился на левый борт, и парусник опрокинулся.

Положение становилось чрезвычайно угрожающим, и капитан решил подать сигнал бедствия — SOS. Особой паники на корабле пока не было, но атмосфера создавалась гнетущая. Многие матросы уже перестали надеяться, что «Памир» выпрямится. Тогда капитан приказал раздать всем спасательные жилеты.

Разделив между собой сигареты и продукты, команда стала пробираться к спасательным шлюпкам. Однако дело это оказалось не таким простым и пробиваться приходилось с большим трудом. Три шлюпки по левому борту оказались полностью под водой. А шлюпки правого борта так высоко болтались на поднявшейся палубе, что спустить их не было никакой возможности. Тогда матросы бросились к резиновым плотам, два из которых тоже оказались затопленными. Лишь на оставшихся трех плотах нескольким счастливцам удалось отойти от гибнущего «Памира».

В этот момент капитан отдал приказ: «Всем оставить корабль! Держаться вместе!», — и моряки начали прыгать в воду с наклонной палубы. Волны, как падающие горы, обрушились на гибнущих людей, державшихся за различные обломки. В стороне виднелся перевернутый корпус «Памира», и человек десять еще пытались уцепиться за него в надежде, что парусник все же не пойдет ко дну. Неподалеку от него болталась полузатопленная шлюпка, к которой и направились, наперекор волнам, несколько отчаянных матросов. В их числе был и Ганс Вирт, один из немногих оставшихся в живых, который впоследствии написал о кораблекрушении и борьбе моряков за жизнь.

Однако добраться до шлюпки тоже оказалось делом нелегким. Всякий раз, когда волны смыкались над головами матросов, многим казалось потом чудом, что они вновь выныривали и оставались плавать на поверхности моря. Но, жадно хватая ртом воздух, все продолжали двигаться к цели. К счастью, ударами волн лодку подогнало к Гансу, и он ухватился за планшир. Вслед за ним еще девяти человекам удалось добраться до шлюпки — их единственной надежды на спасение. В шлюпке не оказалось весел, зато под одним из сидений люди нашли небольшой мешок с консервами и маленький бочонок с пресной водой.

Плавая, многие из матросов сбросили с себя часть одежды. Там, в бушующем море она мешала, но теперь они сидели в шлюпке полуголые и лязгали от холода зубами. Шлюпка бешено болталась вверх и вниз, и с гребня одной из больших волн они увидели свой «Памир».